Жертва по соседству

Казу снова видит Шион. Та самая девчонка из детства теперь стоит перед ним взрослой, и от её вида внутри всё сжимается. Красота бьёт прямо в грудь, взгляд сам цепляется за каждую деталь, а старое чувство вспыхивает заново – острее, голоднее. Радость от встречи быстро тускнеет. Шион держится чуть в стороне, улыбается скупо, будто между ними уже стоит невидимая стена. Он не знает, какую тяжесть она таскает в себе. А она сама тянется к нему тихой нежностью, но дом не отпускает. Отец действует привычно, почти буднично. Ладони скользят по самым чувствительным местам, разжигают дрожь и снова заставляют принимать эту «близость». Пока Казу думает о простом сближении, Шион уже тонет в чужой власти. Стыд и запретное желание она прячет под холодной сдержанностью.

Когда Казу зовёт её на свидание, внутри вспыхивает тёплая, почти детская радость. Тот, кого она любила годами, наконец делает шаг. Но радость гаснет в тот же день. Дом уже ждёт её по другой договорённости. Отказ звучит тихо, почти извиняясь. Вечером полуголые мужчины, которых привёл отец, срывают с неё одежду без спешки. Камера жужжит, ловит каждый вздох. Чужие руки и тело отца превращают её в общую игрушку. Тело предаёт: страх смешивается с волнами наслаждения, разум тонет в стыде и острой нежеланной сладости. Когда всё стихает, остаётся холодная ясность – она уже стала жертвой этого дома. Права называться девушкой Казу у неё больше нет.