Сводная сестра

Киосуке после кончины отца-художника Казумы оказался полным хозяином дома и коллекции картин, но присутствие молодой мачехи Мегуми раздражало его до предела. Он требовал, чтобы женщина немедленно покинула особняк вместе со своей дочерью Юной, однако Мегуми сохраняла ледяное спокойствие и предложила неожиданный обмен. Парень мог распоряжаться телом сводной сестры как угодно, если позволит им остаться под крышей. Жадный до мести и плотских удовольствий Киосуке без раздумий согласился, видя в тихой Юне лишь удобный инструмент. Первые дни он приходил в её комнату поздно вечером, срывал тонкую ночную рубашку и брал девушку грубо, наслаждаясь её сдавленными всхлипами и покорностью. Юна не сопротивлялась, лишь смотрела огромными глазами, полными смеси страха и странной преданности, а Мегуми из соседней комнаты слушала стоны с едва заметной улыбкой.

Со временем грубые ночи стали меняться. Киосуке начал замечать, как Юна робко улыбается ему за завтраком, как её пальцы дрожат, когда она протягивает чай, и как тепло разливается в груди, когда он учит её смешивать краски в отцовской мастерской. Однажды под шум летнего ливня они остались вдвоём среди холстов. Он целовал её уже не яростно, а медленно, исследуя каждое мгновение, а Юна впервые сама обняла его за шею и прошептала имя. Их тела слились в долгом нежном ритме, где похоть уступила место настоящей жажде близости. После этого Киосуке понял, что больше не представляет утра без её дыхания на плече. Мегуми торжествовала молча, наблюдая, как бывший враг превращается в защитника, а сам парень окончательно погряз в запретной нежности, забыв о наследстве и мести ради девушки, ставшей смыслом его дней.