Лунная болезнь

В послевоенном Уэно бывший полицейский Такаширо Шуго перебивался случайными поручениями старого начальника, пока тому не поручили разыскать пропавшую дочь семьи Козуки. Имя Юра ударило прямо в сердце: именно с ней он тайно делил жгучие ночи до отправки на фронт, запоминая каждый изгиб её тела и сладкий шёпот. В тёмном особняке его встретила Кадзуна — живой слепок любимой, — и упала на колени, умоляя отыскать старшую сестру-близнеца. Отец же ледяным голосом бросил, что девушка мертва, а любые поиски лишь бередят прах. Шуго бродил по комнатам, где запах старого дерева мешался с призраком её духов, и воспоминания о влажной коже Юры накрывали его волнами жгучего голода, заставляя сжимать кулаки до боли.

Пока он копался в полуправдах, улицы сотрясали новые убийства: тела находили разорванными так, словно зверь вымещал древнюю ярость, и ниточки улик упрямо тянулись к дому Козуки. Ночами Кадзуна сама приходила в его комнату, снимала кимоно и прижималась горячим телом, шепча, что только так можно вернуть хоть частицу сестры. Их соединения были яростными и отчаянными, полными слёз и стонов, где Шуго уже не различал, кого именно он ласкает — живую или призрак. Каждый поцелуй обнажал свежие шрамы на её груди, каждый толчок выталкивал наружу обрывки семейных кошмаров, и герой чувствовал, как рассудок трескается под напором крови, похоти и лжи, грозя поглотить его целиком в этой лунной болезни, что свела воедино любовь, смерть и безумие.